№13 (10377)
Пятница, 27 января 2012 года
доза занозы
В тихом банковском омуте
Большой переполох в банковском секторе вызвало недавнее заявление об уходе с занимаемого поста главы Агентства по реорганизации банков и реструктуризации долгов (ДЕБРА) Каныш Шаршекеевой. Некоторые посчитали, что она оказалась просто крайней в сложных маневрах, учиненных нынешним руководством Национального банка.
    При этом, мягко говоря, странная позиция руководства страны в решении банковских вопросов настораживает. Явно руководство НБ во главе с председателем Зиной Асанкожоевой зачастую “занято не тем”. Обивая пороги высоких кабинетов, представители Нацбанка устроили истерию вокруг продажи созданного на базе “хороших” активов АУБ банка “Залкар”. Дескать, МВФ тормозит выдачу очередного транша, и во что бы то ни стало надо сбыть новосозданный комбанк. А Шаршекеева в этом вопросе как кость в горле. С поставленными задачами не справляется. Вот и следует искать замену. Нелепые заявления. Ведь МВФ, оказывается, только рекомендует.
    Интересно, где было руководство Национального банка и его председатель, когда эксперты говорили, что нынешняя цена банка “Залкар” завышена? Хотите продать — снижайте стоимость. Так при чем тут руководитель агентства? И почему было потеряно драгоценное время? Да, у Шаршекеевой было много проблем. Одна история с менеджерами АУБ чего стоила! Не говоря уже о трудовых спорах с бывшими аубовцами. Но ведь гонения, учиняемые в отношении управленцев, происходили с ведома Национального банка. “Черные списки” также составлены в Нацбанке еще при Бактыгуль Жеенбаевой. С приходом на ее место Зины Асанкожоевой многие надеялись, что проблемы станут решаться. Ан нет. Ничего не изменилось. Наоборот, сложнее стало.
    До сих пор так и не решена участь четырех банков, в которых введен режим консервации. Банковский сектор, который до апрельских событий развивался более–менее успешно, отброшен на несколько лет назад. Да, будучи и.о. председателя Национального банка, Бактыгуль Жеенбаева так и не смогла решить многие вопросы. Но их не решила и Асанкожоева.
    Некоторые эксперты считают, что не очень важно, обладает человек профессиональными навыками или нет. Просто надо прежде всего честно работать в интересах всего общества. Сегодня одна из главных проблем — отсутствие доверия к решениям руководства НБ. И это в ситуации, когда требуется принимать очень жесткие и непопулярные решения. Доверие теряется за секунды, а для того, чтобы его вернуть, требуются годы.
    Есть еще один непонятный момент. До сих пор не ясно, что стало со средствами, изъятыми вскоре после апреля 2010–го из банковских ячеек АУБ. Национальный банк, ссылаясь на Генеральную прокуратуру и тайну следствия, хранит молчание. При этом некоторые указывают, что главное денежно–кредитное ведомство страны безукоризненно выполняет все поручения Минфина. Интересно, усомнилось ли руководство Национального банка хотя бы раз в нереальности некоторых проектов. Конечно, НБ — хранитель госсредств, а не контролер. И должен по закону выделять требуемые суммы. Но в мировой практике обычно министр финансов и председатель Нацбанка постоянно полемизируют для пользы дела.
    Публичные стычки — обычное явление для руководителей этих ведомств. Да и в истории кыргызской банковской системы “разборы полетов” происходили не раз. Некоторые помнят, как сцепились после продажи золоторудного месторождения Кумтор тогдашние премьер–министр Николай Танаев и председатель Нацбанка Улан Сарбанов.
    Главный финансист, министр финансов, просил в Нацбанке деньги и практически всегда получал ответ: “Нет”. А сейчас складывается впечатление солидарности этих двух ведомств. К чему бы это?

Ирэн СААКЯН,
экономический обозреватель «ВБ».