«Подмосковные вечера» на трех языках
Поток трудовых мигрантов в Россию и Казахстан растет. И, похоже, он не уменьшится в ближайшие годы, так как в стране практически ничего не делается, чтобы его остановить: не создаются рабочие места, нет никаких стимулов для возвращения на родину. И что характерно — все больше молодых женщин срываются с обжитых мест и едут на чужбину. Причем эта тенденция особенно заметна именно в нашей стране. Если в Таджикистане, например, только пять — шесть процентов молодых женщин от числа трудовых мигрантов уезжает на чужбину, то у нас более тридцати. — Это очень плохая тенденция, — считает президент межрегиональной общественной организации кыргызстанцев в Москве “Ала–Тоо” Джамилахан Бегиева. Почему? И вообще, изменилось ли что–то в жизни трудовых мигрантов за двадцать лет, когда первые гастарбайтеры отправились в поисках лучшей доли в чужие края?
— Как горек хлеб гастарбайтера, говорили уже не раз. Особенно для тех, кто живет на птичьих правах, без регистрации. Но и тем, кто зарегистрирован, тоже приходится несладко. Раньше, например, работодатель должен был в обязательном порядке оплачивать медстраховку рабочим. Но теперь это обязательство с него сняли, и за медуслуги люди платят сами. А потому стараются обращаться к врачам только в крайних случаях. Одна наша соотечественница, не зная, что роды в России бесплатные для всех, взяла российский паспорт своей знакомой, чтобы не платить. Ребенка записали на фамилию подруги! И потом у молодой мамаши было много проблем: она с малышом не могла вернуться в Кыргызстан.
Я это к чему говорю? К тому, что наши люди плохо интегрированы в российское общество, не знают законов, своих прав и обязанностей.
— Что нужно мигранту, чтобы не чувствовать себя в дальних краях чужаком?
— Конечно, знание русского языка. Если в стране не создаются рабочие места, нет условий, чтобы обеспечить свои семьи, то дайте людям возможность выучить русский язык, который просто жизненно необходим. Зная его, кыргызстанцам легче интегрироваться в незнакомую им среду. Представьте себе ощущение человека из глухого баткенского айыла, который дальше областного центра никуда не выезжал, и вдруг попавшего в такой огромный мегаполис, как Москва. Тем более что там его никто не ждет и все вопросы придется решать самому. Как, если не знаешь языка? Вот поэтому многие наши соотечественники попадают на крючок разного рода мошенникам. Если обращаться в официальные органы — значит надо объясняться. А проходимцам объяснять ничего не надо, они уже поднаторели в этих делах. Им, главное, заплатить, они тебе любое разрешение сварганят при тебе же. Другой вопрос — какое. Зачастую липовое.
Хотим мы того или нет, но в ближайшие лет десять наша страна будет основным поставщиком рабочей силы в Россию. И незнание языка влечет за собой очень большие проблемы, я бы даже сказала, страдания, которых могло бы не быть.
Миграция сегодня охватила весь мир. Для Кыргызстана, с одной стороны, это благо: это средства, и очень большие, которые поступают в страну. Это и подготовка кадров. Назад в страну вернутся — а я уверена, что многие из нынешних гастарбайтеров все–таки приедут в родные места — не только квалифицированные рабочие, но и специалисты с высшим образованием. Российские вузы выделяют для кыргызстанцев места для обучения на бюджетных отделениях. Здесь, в Кыргызстане, идет набор. Но некоторые из прошедших по конкурсу по тем или иным причинам не могут поехать. И чтобы не пропадали эти места, я много лет добивалась того, чтобы вместо них принимали кыргызстанцев с российским гражданством, которые живут в России. В этом году наконец вопрос был решен положительно. Дети наших мигрантов, уже имеющих российское гражданство, будут учиться в четырех высших учебных заведениях — Московской госакадемии коммунального хозяйства, Московском техническом университете гражданской авиации, Костромской сельскохозяйственной академии, в Санкт–Петербургском сельскохозяйственном университете даже выделили места в магистратуре.
— Вы не раз повторяли: вернутся. Но зачем тогда они получают российское гражданство?
— Да потому что выжить так легче, никаких разрешений на работу не надо. А гастарбайтеру без него нельзя. И если раньше его, например, можно было получить за тысячу рублей плюс еще тысяча двести за медосмотр, то сейчас УФМС продает квоты работодателям, те, естественно, с накруткой — фирмам, а они в свою очередь — трудовым мигрантам, и, конечно, тоже берут за “услуги”. В итоге разрешение становится просто золотым — до восемнадцати тысяч доходит. А российское гражданство обходится в тысячу рублей, и еще, конечно, надо подготовить кучу документов. То есть один раз побегали–похлопотали, и все: голова не болит о квотах.
Вопрос в том, ждут ли мигрантов на родине? Ведь пока родная страна ничего не сделала для того, чтобы люди возвращались домой, нет пока для этого никаких стимулов. Для того чтобы не потерять этих людей окончательно, мы предложили нашему правительству в одностороннем порядке в виде исключения оставить им и кыргызское гражданство. Российское правительство на двойное гражданство пока не идет. Но наше–то могло бы в одностороннем порядке решить этот вопрос. Возможно, надо образовать инвестиционный фонд при непосредственном участии правительства для обеспечения гарантий возвращающимся мигрантам, создания рабочих мест в рамках этого фонда.
— А вы не боитесь жить в Москве? Ведь скинхеды там не успокаиваются. Да и местное население, говорят, приезжих, особенно из Центральной Азии, не жалует. Одна из наших читательниц позвонила в “Вечерку” после выхода материала, затрагивающего межнациональные отношения, и рассказала, что их все устраивало в России — работа, жилье. Но детей сверстники обзывали чурками, и из–за этого, по ее словам, они вернулись обратно.
— Никто, конечно, ни от чего не застрахован. Но ни я, ни мои близкие, живя уже много лет в Москве, не испытываем никакого страха. Девочки мои отличницы, у них много подруг среди детей разных национальностей. А то, о чем рассказала моя землячка, идет от воспитания в семье. О чем родители говорят между собой на кухне, о том будут говорить их дети на улице. Класс же, где учатся мои девочки, вообще интернациональный. А в недавнем конкурсе по русскому языку среди московских школьников победил мальчик–грузин.
С соседями самые добрые отношения. Но мои земляки при встрече, конечно, жалуются. Однако и москвичей тоже можно понять. Например, метро рассчитано на пассажиропоток в шесть миллионов человек в сутки, а пользуются им все девять. Представляете себе эту цифру! Хотя многие из коренных жителей понимают, что во многом жизнеобеспечение такого огромного мегаполиса зависит от мигрантов. Они работают в сфере бытового обслуживания, коммунального хозяйства, торговли, в строительстве. И если мигранты лишь один день не выйдут на работу, то, боюсь, жизнь в Москве остановится.
Правительство Москвы много, кстати, сейчас делает для интернационального воспитания горожан. Подчеркиваю, именно интернационального. Не люблю слово “толерантность” — это терпение, лояльное отношение. А мы должны дружить, а не терпеть друг друга. На одной из конференций диаспор, созданных в Москве, мы даже обсуждали значение этих слов и пришли к выводу, что интернационализм все–таки более точно отражает суть наших сегодняшних отношений, именно на нем нам всем надо их развивать далее.
— Вы сказали, что правительство Москвы проводит интернациональную политику. В чем это конкретно выражается?
— В его структуре есть комитет по межрегиональным связям и национальной политике, в который я вхожу, как член совета по делам национальностей. В состав комитета с недавних пор вошли и религиозные деятели. Выпускается приложение к одной из самых многотиражных газет “Аргументы и факты”, которое называется “Столичность”. Представители ста национальностей, обосновавшиеся в столице, рассказывают о себе, своем народе, как им живется здесь, в Москве. Приложение, кстати, пользуется большой популярностью.
Огромное количество представителей разных национальностей, в том числе мигрантов, собирают такие музыкальные фестивали, как “Москва — город мира”. При Московском доме национальностей постоянно проводятся мероприятия. И кого только там не встретишь! А у нас недавно проводился курултай Ассамблеи народа Кыргызстана, на который нас почему–то даже не пригласили. Хотя нам–то как раз есть что сказать о межнациональных отношениях и о том, как их строить.
Наша диаспора всегда приглашает на любые мероприятия представителей других диаспор, и они в ответ — тоже. Например, грузинская диаспора отмечала 750–летие Шота Руставели, и праздник получился таким многонациональным! А осенью в Москве пройдет ярмарка “Книги СНГ”. Мы познакомим своих друзей с произведениями Чингиза Айтматова, Казата Акматова, Султана Раева, Алымкула Осмонова, Тологона Касымбекова, переведенными на русский язык. Немецкие издатели, кстати, заинтересовались романом “Сломанный меч” Касымбекова.
На один из вечеров приезжала к нам известный не только в Кыргызстане публицист Салима Шарипова. Очень теплая встреча получилась. В конце она спела “Подмосковные вечера” на трех языках — русском, узбекском и кыргызском. И все ей подпевали.
— Но это, если можно так сказать, белая сторона трудовой миграции, а обратная?
— Меня очень тревожит растущее число трудовых мигранток. Эта тенденция может привести, в частности, к снижению рождаемости в стране, а в целом к угрозе нацбезопасности, поскольку о здоровом генофонде нации, если не изменить нынешнее положение женщин, можно забыть. И это отнюдь не пустые опасения. Если даже в стране более половины женщин детородного возраста уже больны, то что говорить о молодых женщинах или совсем еще девчонках, покинувших родину в надежде заработать и поддержать своих близких?! На чужбине они практически остаются без социальной помощи и поддержки родных. Очень многие из них попадают в сложные, неразрешимые, на их взгляд, ситуации. Например, взять ту же незапланированную беременность. Боясь вернуться домой с ребенком, зная, что ее не примут там, молодая женщина идет на самоубийство либо бросает младенца.
Конечно, любая мать хочет дочери семейного счастья, но если случилось так, как случилось, зачем же отталкивать дочь от себя, подталкивая ее к преступлению либо самоубийству? В конце концов большинство девушек уезжают, чтобы помочь выжить родителям и младшим братьям и сестрам. Поэтому мой вам совет: примите дочь такой, какая она есть. Только за последнее время три девушки покончили жизнь самоубийством. Неужели внебрачная беременность дочери страшнее ее смерти? И неужели не болит душа по внуку или внучке, брошенной на произвол судьбы вашей дочерью только потому, что вы не захотели принять ее с ребенком?
Не собираюсь никого учить жить, но я насмотрелась на столько страданий молодых людей на чужбине, особенно девушек, что просто уже не могу молчать.
— Но в этом есть не только родительская вина...
— Совершенно верно. Наши девушки не знают элементарных вещей: например, как предохраняться от беременности. Поэтому в школе надо без стеснения об этом говорить и говорить, а не делать вид, что в Кыргызстане секса нет, как когда–то его не было в СССР. Зато страна занимала едва ли не лидирующее положение по количеству абортов, последствия которых аукнулись теперь сложной демографической ситуацией в России. Нам светит то же самое.
А кроме того, за один год только через одну фирму ритуальных услуг в Кыргызстане были отправлены 127 “грузов–200”. В 80 процентах случаев это насильственные смерти либо суицид. Есть случаи драк и поножовщины на бытовом уровне.
— Чем конкретно занимается ваша организация?
— “Ала–Тоо” существует с 2005 года. В справочнике для трудовых мигрантов Министерства труда, занятости и миграции КР из указанных в нем телефонов работает только мой. Поэтому он редкий день и ночь молчит. Звонят по разным вопросам, и насколько мы можем, помогаем соотечественникам или отправляем их в те организации, в компетенции которых находится рассмотрение того или иного вопроса. И если человек обращается туда по просьбе нашей организации, то ему всегда и быстро помогут.
Было много проблем с отправкой “груза–200”. Транспортировка гроба с телом из Москвы в Бишкек стоила от 67 до 87 тысяч рублей. И во многом благодаря в том числе и нашим усилиям этот вопрос решился: тарифы на транспортировку “груза–200” по маршрутам Москва — Бишкек и Москва — Ош были снижены. А поскольку правительство компенсирует эти расходы, то мы обратились в Министерство труда, занятости и миграции и в Национальную компанию “Кыргызстан” с просьбой выработать такой механизм, при котором эти расходы могли бы покрываться путем взаиморасчетов между этими структурами.
Чтобы снизить уровень женской миграции, я предлагаю выдавать беспроцентные кредиты и сделать льготное налогообложение для наших бизнесменов, которые создают рабочие места для женщин здесь, на родине. Сейчас ведем переговоры с одним грантодателем о создании двух центров для работы женщин с детьми. Хотим создать цех для пошива постельного белья, чтобы молодые матери могли зарабатывать и обеспечивать и себя, и детей. Жить они будут в этом центре. В подмогу им грантодатели хотят даже купить живность — корову, например, чтобы были свои молочные продукты. Пусть хоть тридцать–пятьдесят женщин избегут тяжелой участи мигранток, и это, я считаю, уже хорошо. И потом, главное ведь начать. У хорошего дела всегда много последователей.
Нина НИЧИПОРОВА.
Фото Темира СЫДЫКБЕКОВА.
 Версия для печати
 К содержанию номера
 На главную страницу
|
|
|
|
