Я все равно буду рисовать
Пышные оборки платья цвета спелого персика разлетались по сторонам. Она шла куда–то вперед. Ее изящные плечи укутывали мягкие пушинки белоснежного боа. С некой демонстрацией она держала в руке длинный и тонкий мундштук, и легкая струйка дыма растворялась в воздухе. В ее взгляде, жестах читалась некая надменность и в то же время горькая усмешка. Что всем этим девушка хотела сказать или доказать окружающим? Ответ знает только Айгерим, которая создала этот образ. Эта незнакомка живет в ее мире.
Альбом, который все внутри перевернул
— Я звоню вам не для того, чтобы просить о материальной помощи или найти спонсоров, — сразу же сказала нам дозвонившаяся девушка. — Просто помогите подарить сестренке радость, улыбку. Вы даже не представляете, какая она талантливая...
А после Нази рассказала нам о том, что из–за родовой травмы Айгерим плохо слышит.
— Возможно, именно из–за этого она все видит по–другому. Она живет в своем мире. Я это поняла, когда обнаружила альбом с ее рисунками. Знаете, была в шоке, — призналась Нази.
...Мы сидим на просторной кухне и перелистываем тот самый альбом. Действительно, внутри все переворачивается. Сразу угадывается, что автор пытается что–то сказать окружающим, хочет, чтобы они заглянули в его душу. А там нет света. Почти на всех рисунках присутствует черный цвет. Лишь кровь и розы она выделяет красным. На одной–единственной картине мы увидели солнце, на той самой, где барышня в персиковом наряде спешит навстречу чему– то.
Между тем мрачные и угрюмые героини девятнадцатилетней Айгерим Асанбек кызы изящны, стройны, чувственны. Прорисована каждая деталь их гардероба вплоть до самых мелких складочек на платьях. Были продуманы и макияж, и прически к каждому костюму. Чувствовалась экспрессия, и был очевиден дизайнерский талант автора.
— Сестренка рисует с пяти лет. Она часто просит, чтобы я купила ей бумагу и карандаши. А тут на днях на глаза попались все ее работы. Мне так захотелось показать их какому–нибудь художнику, чтобы он поддержал начинание Айгерим, — говорит Нази.
В этот момент в комнату заходит и сама Айгерим. Но, видимо, наше присутствие ее не совсем обрадовало. Бросив на нас быстрый взгляд, девушка вышла из комнаты.
— Она у нас стала немного замкнутой. Сторонится незнакомых людей, но вас она очень ждала. Я рассказала ей, что звонила в редакцию газеты. Вот увидите, через несколько минут она обязательно вернется сюда, — сказала хозяйка дома.
И действительно, спустя некоторое время Айгерим вновь показалась и даже присела за стол.
Кошка Мими
— Твои героини такие красивые, но почему нет ярких нарядов, красок? — спрашиваем мы.
— Потому что я так хочу, — отвечает она.
— На всех рисунках стоит подпись: Black Cat...
— Это я, — впервые за все время рассмеялась девушка. — Кошкой Мими меня называли все одноклассники. Мне понравилось, потому я чувствую себя именно черной кошкой.
— Айгерим в прошлом училась в художественной академии, только, к сожалению, не смогла ее окончить. Появился какой–то дискомфорт, она начала сбегать с уроков, часто плакала. Мы решили, что не надо ее заставлять. Она и без того замкнулась в себе. Хотя куратор группы очень просил ее продолжить учебу, поскольку есть талант. Безусловно, в академии ее многому научили. И в то же время до поступления ее никто не учил, например, тому, как надо создавать тени, вырисовать линии лица, отражать мимику. Я так поняла, что она собирала фото из журналов, потом старалась все это перекопировать, — продолжает рассказывать о своей сестренке Нази. — После ее ухода из академии мы понимали: она должна общаться с людьми, а иначе еще больше будет уходить в себя. Нашли подходящую для нее работу, но из–за одной неприятной истории, о которой она не хочет никому рассказывать, Айгерим оттуда ушла. После этого мы решили обратиться к психологу, и он нам сейчас очень помогает. Я также предложила сестренке пойти учиться на швею, ведь многие девушки с ее диагнозом прекрасно шьют, вышивают, вяжут, но она наотрез отказывается. Говорит, что ей больше нравится придумывать наряды.
— Вот посмотрите. Это платье должно быть сшито именно из прозрачной, легкой ткани, где будут вышиты тонкие узоры. А материал для этой модели должен быть более плотным, — перебивает сестру Айгерим, показывая нам рисунок с моделями в стильных прикидах. А ведь она даже не знала, о чем мы только что говорили.
— Она потеряла швейцарский слуховой аппарат. Сняла и не помнит, где оставила. А тот, который сейчас на ней, видимо, утратил чувствительность. Она стала очень плохо слышать. Для того чтобы задать ей вопрос, нужно четко его сформулировать, и желательно без сложных, непонятных слов, — вздыхает Нази. — Помню, когда у нее появился дорогой аппарат, она летала от счастья. “Я слышу шум воды!” — радостно кричала она. Сейчас пока у нас нет возможности купить ей новый...
— Не надо смотреть на эту работу. Она мне не нравится, — Кошка Мими вдруг выхватывает из рук рисунок с девушкой в блестящем космическом наряде. Она могла бы запросто стать образом для нового фантастического мультика, где героини в железных шлемах и с мечами борются со всякой нечистью.
— Мне тоже показалось, что сестра легко могла бы создавать комиксы, которые сейчас стали очень популярными на Западе, — говорит Нази. — Посмотрите, как она передает каждое движение.
Когда на душе плохо
Тут на глаза попадается еще одна работа. Она словно нарисована другим человеком. На картинке ребенок тянется к маме. И ее автор боготворит — над головой матери светится ореол, а вокруг все утопает в цветах. Это было передано простым карандашом.
— Я помню, что эту картину Айгерим нарисовала, когда ей было плохо, — сказала Нази.
Продолжать разговор на эту тему мы не стали, чтобы не расстраивать ее.
...Наверное, мы могли бы еще пару часов перебирать рисунки Айгерим, если бы не другая встреча. Девушка с каждой минутой удивляла нас все больше и больше. Она уже не боялась, охотно стала общаться, а когда фотокорреспондент начала ее снимать, то Айгерим повела себя как истинная кокетка: мол, на лице нет макияжа и волосы не собраны. И убежала в соседнюю комнату.
— Сейчас появится кошечка, — засмеялась Нази.
Так и случилось. Мими вышла вся в черном, подвела глаза. Но печаль в них так и осталась.
— Она мечтает о выставке, чтобы ее работы увидели другие люди. Но я не знаю, куда обратиться. Может, кто–то откликнется? — с волнением говорит Нази, прощаясь с нами. — Мне так хочется, чтобы она была счастливой, светлой, радостной. И до сих пор в ушах ее слова: “Я все равно буду рисовать! Всегда”.
Гульчехра КАРИМОВА.
Фото Надежды ХОХЛОВОЙ.
 Версия для печати
 К содержанию номера
 На главную страницу
|
|
|
|
