№138 (10053)
Пятница, 30 июля 2010 года

Сулейман–гора желает нам добра
В прошлом году Сулейман–Тоо, сакральная гора, окруженная городскими кварталами Оша, со всеми ее святыми местами, историческими памятниками и музеями включена в Список всемирного народного и культурного наследия ЮНЕСКО: первый и пока единственный такой объект в Кыргызстане. Название горы связано с именем величайшего мудреца в истории человечества, пророка трех мировых религий царя Соломона сына Давидова (Сулеймана ибн Дауда), будто бы бывавшего здесь. Такова древняя легенда. Но никто не подвергает сомнению, что именно эта гора была любимейшим местом основателя династии великих моголов Захиреддина Мухаммеда Бабура, некогда правившего в Центральной Азии и Северной Индии. В вошедшей в золотой фонд мировой литературы книге “Бабур–наме” великий могол воспел красоты Оша с его чистейшим воздухом, прекрасной весной и священной горой. Что же происходит на этой Горе (именно так, с большой буквы, величают ее) пять столетий спустя после Бабура и несколько недель спустя после трагических июньских событий? Рассказывает заведующая группой исследований культурного наследия Института истории и культурного наследия Нацакадемии наук, кандидат исторических наук, заслуженный деятель культуры Бакыт АМАНБАЕВА.

Стратегический объект
    — От тех вопросов, которые вы задаете, у нас, специалистов Нацакадемии наук и сотрудников Минкультуры и комиссии КР по делам ЮНЕСКО, голова болела с первых дней июньских трагических событий. Конечно, в первую очередь я переживала за своих друзей и коллег, вы ведь знаете, что я в Оше занимаюсь раскопками очень давно. Постоянно созванивалась со всеми, кто отвечает за охрану Сулейман–Тоо, в том числе и с музеями — и верхним пещерным, и нижним, у подножия. Надо сказать, что это был достаточно сложный процесс.

— В чем сложность?
    — Когда речь шла о сотнях и сотнях человеческих жизней, интересоваться памятниками и музеями многим казалась кощунством. Однако это не только наша работа, но и гражданский долг. Ведь необходимо промониторить состояние объектов культурного наследия, чтобы попытаться организовать их эффективную защиту.
    Хочу напомнить всем, что объекты природного и культурного наследия входят в перечень стратегических объектов страны. Естественно, в первую очередь мы волновались о Горе как объекте всемирного наследия и памятниках, находящихся в его буферной зоне — Айрымач–Тоо и Керме–Тоо, ведь они оказались в самом эпицентре столкновений; потом уже о других объектах, состоящих в Республиканском списке, их в Оше достаточно. Например античная усадьба в районе Фурката — Мирзалим–тобе.

— Международная общественность тоже волновалась?
    — Где–то к 15 июня пошли запросы из кластерного бюро ЮНЕСКО в Алматы и Международного совета по вопросам памятников и достопримечательных мест (ИКОМОС) в Париже с просьбой сообщить о состоянии объектов культурного наследия в зонах открытого конфликта. К этому времени нам удалось наладить постоянную связь с директорами и сотрудниками музеев в Узгене, Оше, Джалал–Абаде, с представительством Минкультуры в Оше и Джалал–Абаде, поэтому мы, имея достоверную информацию, могли отвечать на вопросы. К счастью, ни один памятник, ни один музей не пострадали во время июньских событий! Значит, не все так ужасно в нашем обществе, как нынче говорят и пишут, а есть еще духовный потенциал, который поможет нам через покаяние, через диалог сохранить и возродить традиционные ценности, в числе которых и наше общее культурное наследие.

— Есть сведения об обнаружившихся серьезных просчетах прошлых лет...
    — Да, выяснилось, что ни в наших законах, ни в положениях или инструкциях не заложены механизмы мониторинга или защиты объектов культурного наследия во время вооруженных конфликтов. При подготовке менеджмент–плана Сулейман–Тоо в 2008–м наш консультант, зная о событиях 1990 года, рекомендовал внести в число рисков, грозящих Горе, и возможность межэтнических столкновений. Однако наша группа категорически отвергла возможность повторения подобных событий. С одной стороны, мы действительно искренне верили в это, с другой — не хотелось пугать ИКОМОС.

— Трудно поверить, что абсолютно ничего не пострадало на Сулейманке нынешним летом.
    — Практически ничего! Не считая сгоревшего муляжа землянки бронзового века на южном склоне третьей вершины и традиционного пожара в летнее время на кладбище со стороны улицы Араванской. На своих местах в неприкосновенном виде находятся архитектурные объекты, в числе которых и домик Бабура. Оба музея функционируют, правда, частично. Это продиктовано тем, что условия жизни в нашей южной столице пока не располагают ни к экскурсиям, ни к прогулкам, ни к паломничеству. Мало сейчас экскурсантов. Но будем надеяться на лучшее и думать о том недалеком будущем, когда наша красавица Гора опять станет центром притяжения не только отечественных, региональных, но и зарубежных туристов и паломников. Поверьте, она того стоит.

Без церемоний

— После недавних трагических событий на юге Кыргызстана, наверное, никто, кроме вас, профессиональных археологов, не обратил внимания, что недавно исполнился ровно год, как на 33–й сессии комитета Всемирного наследия ЮНЕСКО в Испании наша Гора единогласно была включена в престижный Список природного и культурного наследия ЮНЕСКО. Однако ничего не слышно о предполагавшейся торжественной церемонии вручения первым лицам страны соответствующего сертификата от руководства ЮНЕСКО.
    — Да, действительно, это событие имело место быть в прошлом году и тогда не осталось незамеченным широкой общественностью. А сколько структур, отдельных чиновников всех рангов и мастей рапортовало о своей причастности к этому процессу, особенно к его победному финишу — просто не перечесть. Что касается процедуры вручения сертификата, то, как правило, сертификат вручается в Париже, в штаб–квартире ЮНЕСКО, во время генассамблеи этой организации, проходящей раз в год. Но не возбраняется и проведение отдельной, более пышной процедуры, в самой стране и на самом объекте, но об этом надо ставить в известность Центр всемирного наследия и договариваться о сроках, деталях и прочее. У нас в стране готовить подобные мероприятия уполномочены были две структуры — Нацкомиссия по делам ЮНЕСКО и Министерство информации и культуры. Однако оба ведомства были понижены в статусе, началась кадровая чехарда, и, естественно, им стало не до сертификата. Очень надеюсь, что новое руководство теперешнего Минкультуры и комиссии ЮНЕСКО в скором будущем вернется к этому вопросу, тем более что общественность Оша по–прежнему ждет этого события. Особенно сейчас, когда моим дорогим ошанам так нужны положительные эмоции. Мне регулярно звонят оттуда и спрашивают: ну чего там, долго еще, мол, ждать? Остается их только отсылать к представителям двух вышеназванных структур... Ведь я сама в таком же ожидании.

— Хотя бы табличку установили о том, что Сулейман–Тоо внесена 26 июня 2009 года в Список всемирного природного и культурного наследия ЮНЕСКО?
    — Обычная практика, которой придерживаются все страны, — копия сертификата выставляется у входа или еще где–нибудь на видном месте на объекте. Кстати, очень хорошую идею предложила ответсекретарь комиссии по делам ЮНЕСКО Нур Керим — все сертификаты, имеются в виду оригиналы, нужно для всеобщего обозрения держать в центральном музее, а на местах выставлять копии. Мне весьма импонирует это предложение. Тогда весь народ Кыргызстана будет иметь возможность видеть документы, подтверждающие особую значимость Горы для общечеловеческой культуры.

— Выполняются ли ошскими областными и городскими властями условия ЮНЕСКО по бережному сохранению древнего исторического и природного ландшафта Сулейман–Тоо?
    — Очень больной вопрос. Во–первых, есть общие правила, которые необходимо выполнять, следуя нашему Закону “Об охране культурного наследия” и в соответствии с конвенцией ЮНЕСКО, которую мы подписали в 1995–м. Во–вторых, есть конкретные предложения, я бы сказала, даже требования, касающиеся этого памятника и его зон охраны. В частности, на обсуждении в ИКОМОС, итогом которого стала рекомендация о включении в список, и затем в официальном извещении о включении четко сформулированы следующие пункты. Первое: скорейшее завершение проекта детальной планировки зон охраны Сулейман–Тоо, причем в полном соответствии с той концепцией, которая разработана в рамках подготовки номинации и менеджмент–плана, обсуждена на методсовете, утверждена министром культуры, прошла экспертизу международных специалистов и принята как официальный документ. Второе: для регулирования и контроля за потоком посетителей разработать концепцию туризма. Третье: поднять статус национального историко–археологического музейного комплекса Сулейман–Тоо, что должно было решить ряд вопросов и в сфере финансирования, и в кадровой политике, и управлении.

Не навреди!
    — Однако до сих пор о конкретных действиях по всем этим позициям я не слышала. И не всегда планы и мероприятия местных властей служат интересам Горы, зачастую они даже противоречат им. В частности, прошлогодняя эпопея с фонтанами на номинированной территории, у восточного подножия первой вершины. Весной этого года — масштабное озеленение объекта. А сейчас архитектурно–строительная лихорадка, захлестнувшая буквально всех архитекторов и строителей страны! Я понимаю, что все они, равно как и госструктуры, задействованные в этом процессе, искренни в своем стремлении улучшить Гору и ее окружение, создать новый образ города, так пострадавшего в июньские дни. Но удивляет, даже поражает то, что ни один из проектировщиков, ни один из руководителей не заикнулся о том, что мы должны в повседневной работе и в ближней, средней и дальней перспективах руководствоваться одним принципом: не навреди Сулейман–горе!

— Почему же все забыли этот принцип?
    — Многие и не подозревают о существовании особых правил регулирования застройки в зоне памятников. Возможно, причина в том, что завершенный проект детальной планировки зон охраны как часть генплана города, обещанный авторами еще в прошлом году, так и не представлен ни методсовету, ни общественности. Проект детальной планировки нужен сейчас обязательно с приложенными к нему, четко сформулированными принципами режима использования всех зон. Проект должен стать основным документом при проведении всех видов работ на номинированной территории, вблизи нее и в отдалении. Кажется, пришла пора спросить с тех, кто был задействован в его реализации, по полной программе. Иначе мы потеряем время, упустим возможность контролировать ситуацию и тем самым увеличим шансы на вылет из Списка всемирного наследия.

— Вина местных властей налицо?
    — Я не могу обвинять в непонимании и излишнем рвении только местные власти, потому что абсолютно уверена в том, что изрядная доля ответственности лежит на нас, специалистах и ученых НАН и вузов, на чиновниках Минкультуры и его подразделений в регионах. По своим функциональным обязанностям и гражданскому долгу мы обязаны работать как со структурами, принимающими решения и претворяющими в жизнь различные мероприятия, последствия которых могут оказать негативное воздействие на все характеристики Горы, так и с местным сообществом, от участия и поддержки которого зависит очень многое.

— Какую–то канатную дорогу хотели строить от подножия до вершины Горы?
    — Слава богу, этот вопрос сейчас неактуален. Но именно запланированное строительство канатки стало реальной причиной того, что вопрос включения нашего памятника в список в 2008–м отложили. С другой стороны, та широкая кампания, которая была развернута в стране в 2007–2008 годах против возведения канатной дороги, показала, чего можно достичь, если объединить усилия специалистов, некоторой части лояльно настроенного чиновничества и общественности! Можно переломить любую ситуацию.

Милиция, вредители и гранты

— Насколько тщательно охраняет милиция священную Гору?
    — В прошлом году милиция охраняла ее очень активно. Я сама была свидетелем того, как летом стражи порядка бдили здесь в две смены. В сентябре мы с моими коллегами чуть–чуть задержались на пятой вершине, изучая петроглифы, и к нам подошел наряд, вежливо поинтересовался, чем мы занимаемся, попросил не задерживаться. В этом город свое обещание выполнил. Вот бы к патрулированию еще и пограничников, которые там находятся, привлечь, особенно в праздничные дни. И ребятам было бы интереснее служить, и патриотическое воспитание, и опять же действенная помощь милиции и музейным работникам. Тем более мы с прежним руководством части такой вариант взаимоотношений уже проговаривали. Во время июньских событий охраной занимались как сами сотрудники музея, так и сотрудники муниципального предприятия при мэрии “Сулейман–Тоо — Ак–Буура” под руководством полковника Мирзаматова. Очень надеюсь, что это сотрудничество продолжится.

— Правда ли, что энтузиасты под вашим руководством проводили мониторинг насчет того, кто больше вредит Сулейманке?
    — Да, действительно, мы во время подготовки номинации, потом менеджмент–плана совместно с музейными работниками попытались проанализировать ситуацию с посетителями. В общем–то, вырисовывается следующая картина: от организованных туристов и паломников негатива гораздо меньше, чем от простых посетителей, которые в основном представлены самими городскими жителями. Одной из действенных мер по защите я считаю ограничение или даже полное запрещение движения автотранспорта на Горе. Для этого даже была предусмотрена стоянка у южного подножия, которая так и осталась неиспользованной по назначению.
    Как мне сообщили сотрудники музея, эта идея не нашла поддержки у города и дирекции, и, напротив, цены на проезд машин были подняты, что значительно пополнило казну. Правда, я не поняла, чью — городскую или музейную. Кстати, сталкиваемся мы и с так называемым непреднамеренным вандализмом. Примером тому служит прошлогодняя ликвидация значительного количества современных надписей и рисунков вдоль основной пешеходной тропы перед визитом бывшего президента в Ош. Так сказать, “доморощенная консервация”, предпринятая и проведенная непонятно по чьему решению, исказила вид многих поверхностей и создала еще одну проблему, которую очень сложно и накладно будет решать.

— Прольется ли теперь, в связи с созданием Гендирекции по восстановлению Оша и Джалал–Абада, на Сулейман–Тоо дождь зарубежных грантов? Или рассчитывать на это неэтично?
    — Конечно, неэтично. С самого начала все специалисты в своих выступлениях подчеркивали, что не надо ждать золотого ливня. Ведь включение в список — не способ заработать на нашей святыне, а прежде всего престиж страны. Это громадная и бесплатная реклама в планетарном масштабе, которую мы должны использовать для улучшения имиджа страны и для привлечения туристов. И только в последнюю очередь — это помощь, которую мы можем просить у некоторых структур ЮНЕСКО и других международных организаций для решения различных проблем, связанных с сохранением, презентацией, созданием инфраструктуры. Правда, в связи с трагическими событиями эта организация может выделить определенные средства из своих фондов на какие–то конкретные мероприятия. Этими вопросами в настоящее время активно занимаются наша Комиссия по делам ЮНЕСКО и кластерное бюро ЮНЕСКО в Алматы. Еще раз подчеркиваю: главную ответственность за сохранение, защиту, разумное и устойчивое использование объекта несет сама страна, которая обязана делать это с удвоенной силой. Ведь теперь Гора не только национальное достояние, она приобрела всемирный статус.

— На практике это означает, что...
    — ...что нам самим и придется заботиться о Горе. Тем более после включения в список грядут регулярные проверки и отчеты. Если в их результате будет признано, что страна не выполняет заявленных ранее мер по сохранению, защите, развитию и прочее, то объект может быть исключен из этого списка и может попасть в другой, где находятся памятники, которым грозит разрушение. В прошлом году эта участь постигла Дрезден, думаю, что читателям не надо объяснять, что это за город и какие там памятники. Я надеюсь, что теперь понятно, почему мы, специалисты, а также Комиссия по делам ЮНЕСКО, Кыргызский комитет ИКОМОС и ряд общественных организаций были против стройки на номинированной территории Сулейман–Тоо, а теперь встревожены последствиями строительного бума для Горы. Ну что же, придется стучаться во все двери, идти во все инстанции, работать со всеми. Вы подали хорошую идею относительно Гендирекции по восстановлению Оша и Джалал–Абада. Надо будет с ней сотрудничать.

Александр ТУЗОВ.
Фото Сергея МЕДВЕДЕВА и из собрания Бакыт АМАНБАЕВОЙ.