на 16.05.2012
 | атмос. давление 694
мм |
 | относит. влажность 54
проц. |
 | радиационный фон 15
мкР/час |
на 17.05.2012
 | восход 5.37
заход 20.19
|
 | ночью +10...+12
днем +24...+26
|
|
на 16.05.2012
 | 47,05 |
|
 | 60,10 |
|
 | 1,525 |
|
 | 0,316 |
|
 | 0,01 |
Средневзвешенный курс сома
|
|
|
Карта Кларка
О своей именитой родословной Джон Кларк может рассказывать часами. Его дальними предками были исторические личности Англии и Франции. Среди них мать Елизаветы I Анна Болейн, которой известный итальянский композитор Винченцо Беллини посвятил одну из своих опер, и ее сестра Мэри, фаворитка Генриха VIII. По материнской линии мистер Кларк — потомок прославленного Никола Фуке — королевского суперинтенданта финансов Франции, который в середине XVII века построил в пригороде Парижа роскошный замок Во ле Виконт, чем вызвал гнев и зависть Людовика XIV. Если бы Джон задумал написать книгу о своей родословной, получился многотомный захватывающий роман. Но американец англо–шотландско–французского происхождения пошел иным путем и в конце концов оказался в Кыргызстане.
Чаепитие с Юнгом
— Кстати, Во ле Виконт стал предшественником Версаля, — рассказывает Джон. — Чтобы совершить по нему экскурсию, понадобится минимум около пяти часов. Фуке был в самом деле личностью выдающейся. И я говорю так вовсе не потому, что он мой предок (смеется). Для строительства поместья он пригласил лучших творцов своего времени, которые создали дворец, ставший поистине произведением искусства. Когда приглашенный на новоселье Людовик XIV увидел все это великолепие, в нем вспыхнула ярость.
Через несколько дней по приказу монарха Фуке арестовали, замок конфисковали, а авторам Во было приказано немедленно начать строить для короля такие дворец и сад, которые затмили бы все, что было и будет когда–нибудь построено. Так возник Версаль...
Впрочем, ближайшие родственники Кларка не менее интересны, чем их предшественники из прошлых веков. Отец Джона, например, был учеником прославленного психотерапевта Карла Юнга. Кларк–старший был таким ярым его фанатом, что всем семейством переехал в Швейцарию, чтобы быть ближе к своему научному кумиру.
— Отец всегда восхищался Юнгом. Мне было шесть лет, когда он получил грант от Фонда Рокфеллера, который поддерживал молодых ученых, и мы отправились в пригород Цюриха Кюснахт — на родину Юнга. Однажды меня, брата и сестру миссис Юнг пригласила на чай. Помню смущение мамы, когда мы за несколько минут смели со стола все сладости. Мы жили на аспирантскую стипендию отца. Не голодали, конечно, но особых деликатесов тоже не пробовали. Поэтому, увидев столько вкусностей, мы съели их за один присест, — делится детскими воспоминаниями Джон.
Друзья семьи Кларк были уверены, что Джон пойдет по стопам отца и будет изучать психологию. Однако он выбрал другую сферу, Кларк–младший имеет докторскую степень по географии. Он преподавал в университетах Мичигана, Дартленда, Калифорнийском, Гарвардском.
— Моя мама, так же, как и отец, принадлежала к академической элите, она училась в Сорбонне, потом преподавала французский в Луизиане, — продолжает Джон. — В доме у нас постоянно велись интеллектуальные беседы. Но, будучи такими высокообразованными людьми, мои родители тем не менее были напрочь лишены навигаторского чутья. В путешествиях они постоянно терялись и были абсолютно беспомощны. В восемь лет я научился читать географические карты, чтобы не плутать с ними часами по незнакомой местности. Поэтому и стал географом. Я всегда знаю, где нахожусь. Первое, что делаю, когда оказываюсь за границей, — покупаю карту города. И могу похвастаться тем, что знаю, где находится каждый столб в Бишкеке и за его пределами, — улыбается мистер Кларк.
Ланч с послом
В отличие от многих иностранцев потомок опального королевского финансиста еще со школьной скамьи прекрасно знал географическое расположение азиатских республик бывшего Союза. Вообще он всегда интересовался историей и культурой народов СССР. В 14 лет Джон впервые услышал оперу Бородина “Князь Игорь”, которая произвела на него очень сильное впечатление, и прочел книгу “Кара–Корум”.
Восток всегда был близок Кларку, поэтому, когда ему исполнилось 22 года, он отправился в Турцию в качестве волонтера Корпуса мира. Поездка вдохновила его на написание докторской диссертации о турках, живущих в Германии. После нескольких лет преподавания ему предложили перейти в административный аппарат. В Гарварде, например, он возглавлял управление послевузовского образования.
— В общем, стал бюрократом, — улыбается Джон. — Как–то я сидел в кругу приятелей и жаловался, что у меня такая скучная и неинтересная работа. И тут мой давний друг, с которым мы вместе были в Турции, говорит: “Джон, а почему бы тебе не отправиться в Кыргызстан?”. Сам он работает в Корпусе мира, объездил мир вдоль и поперек и не раз бывал в этих краях. Он достал фотографии с видами Кыргызстана и стал их мне демонстрировать. “Но почему именно Кыргызстан?” — с недоумением спросил я. “Кыргызы — забавные, они тебе понравятся”, — ответил он, улыбаясь. На следующее утро он позвонил мне и сказал, что у него ланч с тогдашним послом Кыргызстана Розой Отунбаевой. Я сначала не поверил, думал, разыгрывает. Тогда он сказал: “Приходи в даун–таун, я вас познакомлю”. Так что Роза Отунбаева — первый человек из Кыргызстана, с которым я общался.
После этого интерес к вашей республике у меня стал возрастать, и я решил последовать совету друга и отправиться в эту далекую страну, — продолжает Джон. — Подал заявку в Фонд имени Фулбрайта, получил стипендию и приехал. В течение года работал в Ошском государственном университете, преподавал на кафедре географии. Это было замечательное время, меня окружали очень хорошие люди, которые оказали мне теплый прием. Кстати, в Оше я научился говорить по–кыргызски. Затем вернулся в Вашингтон, вновь принялся за свою бюрократическую работу, и меня одолела такая тоска: “Как я мог столько лет этим заниматься?!”.
Как АУКнулось, так и откликнулось
Я позвонил в Кыргызстан своим знакомым, и они сказали, что есть возможность поработать на КАФ — кыргызско–американском факультете, который действовал при КНУ. Я согласился и снова приехал в Кыргызстан. В то время у КАФ был кризис, их выселили из здания, они вынуждены были ютиться в детской библиотеке, было много трудностей. Осенью 97–го все ожидали визит Хиллари Клинтон, и я впервые озвучил идею приурочить к ее приезду открытие в Кыргызстане Американского университета.
Я сказал об этом Камиле Шаршекеевой, которая в то время была деканом КАФ. Она подумала ровно десять секунд и сказала: “Да, нам надо это сделать!”. В ноябре 1997 года миссис Клинтон лично разрезала ленточку в знак открытия АУК (ныне АУЦА), представив меня как президента университета, а Камилу — как проректора по академическим вопросам. Я президентствовал в АУК до 2000 года, потом уехал в Алматы, где работал в КИМЭП — Казахском институте менеджмента, экономики и прогноза.
В Казахстане Кларк пробыл год, затем ему позвонила Камила Шаршекеева, которую в то время назначили министром образования, и пригласила его в свою команду. Джон принял приглашение и снова вернулся в Кыргызстан. Теперь он работал над другим историческим для отечественного образования проектом — общереспубликанского тестирования.
— Я ненавижу коррупцию, а эта система оценки знаний абитуриентов как раз призвана бороться с ней. ОРТ полностью себя оправдало, и надеюсь, этот проект будет успешно работать и дальше, — говорит мистер Кларк.
В 2007 году он начал в Кыргызстане еще один масштабный проект, который курирует благотворительная организация Mercy Foundation, созданная американцами китайского происхождения. В прошлом году в Токмаке они открыли Международный университет в Центральной Азии, дав возможность местной молодежи получить качественное образование, соответствующее международным стандартам.
— Сейчас мы вновь работаем с Камилой, — говорит Джон. — Доноры помогли нам создать хорошую учебную базу, мы подобрали сильный профессорско–преподавательский состав. Большинство педагогов, которые работают у нас, из Американского университета, есть профессора из БГУ и МУК. Ежедневно мы возим их из Бишкека в Токмак и обратно. 40 процентов наших студентов — токмакчане, примерно 15 процентов — из Бишкека, есть ребята с юга республики, а также из Узбекистана, Казахстана, Китая и России. Две трети из них из малообеспеченных семей, они получают от спонсоров стипендию и финансовую помощь.
Чем дальше, тем ближе
— Как ваши родные относятся к тому, что уже много лет вы обитаете на другой стороне Земли?
— Чем дольше они меня не видят, тем сильнее любят. Как говорится, чем дальше, тем ближе, — улыбается Кларк. — У меня двое детей и четверо внуков. Сын работает менеджером в компании, которая занимается биотехнологиями. Дочь — медсестра, а вот внучка, которой сейчас 19 лет, хочет пойти по стопам деда, она увлекается психологией.
— В Кыргызстане вы чувствуете себя как дома?
— Да, я именно так себя здесь и чувствую. Когда я работал в крупных университетах Америки, то имел дело с очень успешными людьми, которым помогал стать еще чуть более успешными. А здесь я работаю с людьми, которые понятия не имеют, как им чего–то добиться в жизни. Мы даем им шанс получить хорошее образование и устроить свое будущее. Конечно, не все преуспеют, но те, у кого есть энергия и острые зубы, — прорвутся.
У нас учится один парень из Казахстана, у которого при поступлении были очень низкие баллы. Мало кто верил, что из него будет толк. Но он оказался очень трудолюбивым, и сейчас этот студент из казахской глубинки — один из лучших студентов университета. Я счастлив, что могу помочь кому–то найти свое место под солнцем. Главное — не заблудиться на этом пути, а для этого надо научиться читать карту своей судьбы.
на языке вертится
Словарь жестов...
Ученые доказали: каждому языку присущ не только определенный словарный запас, но и набор специфических жестов. В одних языках наблюдается более богатая жестикуляция, в других — менее активная.
Среди европейских языков с наиболее развитой жестикуляцией особое место занимают французский и испанский. А одним из наиболее бедных на жесты считается английский.
В качестве испытуемых пригласили группу двуязычных людей, родным языком которых являлся испанский (богатый на жесты), а вторым — английский (бедный жестами). А контрольную группу составляли люди, разговаривающие только на английском языке.
И тем и другим предложили описать на английском содержание известного мультфильма о Розовой Пантере (Pink Panther). Интересно, что люди, для которых родным был испанский, демонстрировали жестикуляцию своего языка, даже когда говорили на английском. Это свидетельствует о том, что словарь жестов — важный компонент общения, который используется человеком для выражения мыслей на всех известных ему языках.
На очереди исследование жестикуляционной базы людей, владеющих английским и японским, принимая во внимание, что оба языка не отличаются богатством жестов.
...и тонов
Ученые пытались установить, в чем именно заключается причина идеального слуха и почему процентное соотношение таких талантливых людей настолько низкое (согласно данным, только у одного из 10 тысяч человек в Европе и США идеальный музыкальный слух). Не дали однозначного ответа даже изучение различных медицинских показателей и генеалогический анализ.
Открытие ожидало ученых при попытке изучения языковых особенностей и их влияния на музыкальные дарования людей. Как оказалось, среди тех, кто владеет тональным языком, намного больший процент имеющих музыкальный слух. К таким языкам относятся вьетнамский, мандаринский и кантонский диалекты китайского, в которых от повышения и понижения тона меняется смысл слова.
В настоящее время специалисты по нейролингвистике проводят исследование, в котором участвует контрольная группа студентов музыкальной школы США. Ученые планируют установить, что влияет на приобретение совершенного музыкального слуха у людей, не владеющих ни одним из тональных языков.
Амалия БЕНЛИЯН.
Фото Сергея МЕДВЕДЕВА.
 Версия для печати
 К содержанию номера
 На главную страницу
|
|
|
|
|
