Слишком красный день календаря С наступающим завтра праздником, господа и товарищи! С чем конкретно вас поздравили? Хороший вопрос. Давайте разберемся.
А завтра мы не на параде
У Бога всего много, и праздников тоже. Скажем, 7 ноября православные отмечают именины Афанасиев и Валериев и очередную годовщину (завтра 1229–летие!) открывшегося аж в 680 году в Константинополе VI Вселенского собора. В России — День воинской славы в память о военном параде 1941 года в осажденной Москве, а в Армении отмечают Всенародный праздник вина. Завтра — первая ноябрьская суббота, и в этот день празднуют, оказывается, Всемирный день мужчин (по инициативе Михаила Горбачева), День здоровья в Туркменистане (личное распоряжение Туркменбаши) и День гигантского омлета в городе Аббевилль, штат Луизиана, США (ноу–хау местных энтузиастов здоровой пищи).
Однако все перечисленное — праздники не красного цвета, не государственные. А в Советском Союзе, откуда мы все родом, 7 Ноября было самым главным праздником, настолько главным, что отдыхать официально полагалось и 7, и 8 ноября. С обязательным военным парадом в столицах союзных республик, сверхмассовыми добровольно–принудительными “демонстрациями трудящихся” абсолютно во всех населенных пунктах и праздничными салютами в мегаполисах. А также с небольшими денежными премиями большинству трудящихся и одной–двумя дополнительными месячными зарплатами именно к 7 ноября партийным работникам!
Праздник назывался День Великой Октябрьской социалистической революции. Что ни слово, то неправда. Как разъясняли учебники правописания, первые два слова в названии — с больших, следующие два — с маленьких букв.
Разумеется, ни в каких советских учебниках никак не разъяснялось и не комментировалось, что та “великая революция” на самом деле была просто банальным переворотом в Петрограде. Когда группа инсургентов свергла законное правительство, а затем несколько лет где мирно, а больше огнем и мечом устанавливала свою власть в огромной державе. И “социализма” в той революции–перевороте оказалось маловато, вот военного коммунизма с голодухой, продуктовыми карточками и вообще нехваткой–дефицитом всего и вся, злыми очередями — этого навалом. В конце концов и октябрьским событие неверно именовать — все–таки по новому календарному стилю в ноябре имело место быть.
Последний парад с демонстрацией 7 ноября состоялся в Бишкеке (еще тогда Фрунзе) в 1990–м. С 1991–го годовщины “Великого октября” в Кыргызстане никак не отмечались, исчезли из календаря памятных государственных дат. Как и почти во всех других странах СНГ и Балтии. Но определение праздничных выходных дней — прерогатива Жогорку Кенеша. Если “легендарный парламент” в начале 90–х тот день из Трудового кодекса удалил, то новый состав ЖК в 2002–м восстановил праздник в правах. Ну почти восстановил. Уже не как самый главный, которым у нас определен День независимости 31 августа, а только один из прочих типа 1 января и 8 марта. Зато под исконно–историческим именем: День ВОСР.
Если порыться в Интернете и обзвонить иностранные посольства в Бишкеке, то появляется впечатляющая картина. Кроме Кыргызстана, революционное 7 Ноября нынче будет праздноваться только в Беларуси, но под более скромным и кратким титулом — День Октябрьской революции. В России же давно от красного цвета этой даты отказались, как и в Азербайджане, Казахстане, Таджикистане, Узбекистане, Украине и других постсоветских республиках.
Впереди планеты всей. Или позади?
Итак, одиннадцать лет (1991–2001), суверенный Кыргызстан обходился без ноябрьского праздника, а в 2002–м вдруг возвратил красный день в перечень дней отдыха. Как раз тогда, когда из календарей почти всех других стран 7 Ноября исчезло.
Наши коммунисты и некоторые депутаты Жогорку Кенеша аргументировали свою необычную восстановительную инициативу прежде всего тем, что, дескать, победившие большевики спасли кыргызский народ от геноцида царских и временноправительственных властей, последовавшего за подавлением восстания 1916 года.
Однако обращение к историческим источникам выявляет совсем иное. Так, ни одного упоминания о том восстании нет в томах Полного собрания сочинений вождя радикалов–большевиков Владимира Ленина за тот же 1916 и последующие 1917 и 1918 годы. А вот предводитель умеренных демократов депутат Государственной думы Александр Керенский отреагировал на трагедию в Туркестане незамедлительно. Уже в августе 1916–го совершил поездку из Петрограда в Ташкент, ознакомился с событиями на месте. Немедленно после возвращения в столицу империи Керенский выступил в Госдуме и на фракционных собраниях с резкой критикой действий царских властей. Керенский и его сторонники потребовали от царского консула в Синьцзяне помочь вернуться в родные места бежавшим в Китай кыргызам. А когда спустя полгода Керенский пришел к власти, он и его министры постоянно контролировали ликвидацию тяжелейших последствий трагедии–1916, помощь пострадавшим всех национальностей и вероисповеданий.
Еще один спорный тезис 2002 года. Дескать, только Октябрьская революция обусловила национально–государственное строительство середины 1920–х годов. Иными словами, не произойди ВОСР, не было бы, мол, ни Кара–Киргизской автономной области, ни Киргизской АССР, ни Киргизской ССР, ни Республики Кыргызстан, ни Кыргызской Республики! Однако множество национальных государств и автономий возникло в Евразии на обломках Российской, Германской, Австро–Венгерской и Османской империй сразу после Первой мировой войны как раз не благодаря тогдашним революциям–переворотам, а вопреки им. Все инсургенты той эпохи выступали либо за сохранение господства имперского “основного этноса”, либо за совершенно денационализированный всемирный интернационал.
Впрочем, у парламентского решения семилетней давности был интересный подтекст — полемика с тогдашней исполнительной властью. Поздний акаевский режим начал отходить от сдержанной политики 90–х годов, когда в Кыргызстане бережно относились к памятникам минувших эпох. А в начале XXI века вдруг начали безжалостно сносить такие реликты, как здания женской прогимназии и почты более чем столетней давности в Бишкеке, исподтишка готовились и к демонтажу многочисленных ленинских монументов.
Имидж “островка демократии” определялся, в частности, и сохранением всего этого исторического наследия, которое в соседних странах безжалостно ликвидировалось. Наш Жогорку Кенеш, кроме восстановления в правах 7 Ноября, принял и по–своему уникальный закон о недопустимости демонтажа памятника Ленину на площади Ала–Тоо. Однако тот закон правительство Танаева грубо нарушило, переместив монумент на Старую площадь. А сам премьер–министр оправдывался в парламенте, что тот сквер на Старой площади якобы относится к площади Ала–Тоо!
В общем, с Лениным акаевцы–танаевцы разобрались, игнорируя Жогорку Кенеш. А насчет 7 Ноября ничего поделать не смогли.
Так это было
Ладно, ноябрьская дата в календаре госпраздничных выходных дней остается как бы памятником перманентной борьбе законодательной и исполнительной власти начала века. А по существу вопроса, чем все же была так называемая Октябрьская революция в Кыргызстане? Неужели “величайшим событием ХХ века”, как повторяют члены всех трех действующих сейчас в Кыргызстане и конкурирующих друг с другом коммунистических партий?
К счастью, сохранились исторические документы о редкостном подлинном волеизъявлении пишпекцев.
Вот что рассказывает в своих воспоминаниях “Октябрь в Пишпеке” первый большевистский председатель уездно–городского Совета народных депутатов Григорий Швец–Базарный. Он пишет, что 4 января 1918 года Пишпекская городская дума созвала в здании мужской гимназии общее собрание горожан чтобы обсудить вопрос о присоединении к поднявшейся против узурпаторов–большевиков белогвардейской Великой Сибири.
По словам Швец–Базарного, “прения были самые ожесточенные. Нас, большевиков, небольшая группа. А против нас все эсеры, вся интеллигенция. Особенно поносили нас и ратовали за Сибирь члены городской думы Калинин и доктор Дацков. Они называли нас молокососами, беспогонной армией. А Сибирь превозносили как спасительницу, без которой мы должны погибнуть. Омск снабжает нас деньгами, а Сибирь продовольствием, доказывали ораторы”.
В общем, судили–рядили и порешили провести всеобщее голосование граждан города. Каждому взрослому горожанину были вручены три бюллетеня с вариантами ответов: 1) присоединиться к центральному правительству российскому (то есть к большевикам Петрограда и Ташкента); 2) присоединиться к Великой Сибири; 3) воздерживаюсь до Учредительного собрания.
После подведения итогов этого своеобразного референдума на пишпекских улицах вывесили сенсационные объявления: “Граждане гор. Пишпека 20 и 21 января произвели тайное голосование по вопросам присоединения к Петрограду и Ташкенту, к Учредительному собранию или к Сибири. По подсчету голосов оказалось: за Петроград и Ташкент подано 277 голосов, за Учредительное собрание 3027 голосов и за Сибирь 21 голос . О результатах проведенного голосования Городская управа доводит до всеобщего сведения граждан”.
Так что сокрушительную победу на референдуме в Пишпеке одержали не большевики, а сторонники Учредительного собрания. Увы, то Всероссийское учредительное собрание в Петрограде большевики в том же январе 18–го безжалостно разогнали. В общем, попрали волеизъявление избирателей всей огромной страны и Пишпека в частности. Еще бы не попрать–растоптать, ведь абсолютное большинство мест в учредилке досталось вовсе не большевикам, а умеренной партии левых социалистов–революционеров, сокращенно эсерам.
Этих левых эсеров большевики первоначально включили в состав Совета народных комиссаров на местах и местных Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. А с июля 18–го большевики как типичная партия слишком нового типа начали все другие партии разгонять–запрещать, и эсеров тоже.
В нашем Пишпекском уезде такое грубое партийное строительство–разрушение спровоцировало в декабре 18–го кровавое беловодское восстание крестьян, возмущенных хулиганскими расправами большевиков над эсерами, поддержала часть соседнего кыргызского и дунганского населения. Беловодчане с союзниками захватили ровно пол–Пишпека, линия фронта несколько дней проходила по нынешней улице Тоголока Молдо. Пока из Верного не прибыл Первый советский полк под командованием Якова Логвиненко. Этот полк выбил повстанцев из Пишпека и гнал их до самого Беловодского, устилая тракт трупами мятежников.
Погибшим в тех боях красногвардейцам установлен памятник в Дубовом парке столицы, там горит Вечный огонь. Погибших повстанцев хоронили безо всяких почестей, а захваченных в плен отправили в тюрьмы и концлагеря.
Кстати, одним из крупнейших в Советском Туркестане считался пишпекский концентрационный лагерь, открытый в 1921 году в Молдовановке.
...Так что вовсе не случайно нынешний состав ЖК установил 8 ноября Днем памяти жертв политических репрессий. Получается, День Великой Октябрьской соцреволюции и День памяти ее жертв связаны между собой самым тесным образом.
С наступающим завтра праздником, господа и товарищи! С чем конкретно вас поздравили? Хороший вопрос. Давайте разберемся.