Не насильно, а по любви
В Кыргызстане с каждым годом все меньше граждан, владеющих русским языком. Об этом на международной лингвистической конференции заявил ректор КРСУ Владимир Нифадьев. Ссылаясь на социсследования, он сказал, что в настоящее время 8 процентов населения республики не владеет великим и могучим, и посетовал на слабый уровень преподавания. Если сейчас не вкладывать средства в его развитие, то в будущем может возникнуть множество проблем, для разрешения которых усилий потребуется намного больше, считает он. В то же время не утихают разговоры о недостаточной поддержке госязыка. А некоторые так и вовсе поговаривают о его полном исчезновении в недалеком будущем, если не будет поддержки. Так что ж, выходит, ни один из двух основных языков страны е развивается? В чем проблема кыргызского? И нужен ли нам русский?
Язык русский...
По прогнозам филологов московского Института русского языка имени Пушкина, если со стороны России в странах СНГ не будет расширяться зона его преподавания и гуманитарное влияние, то через пять–восемь лет до 70 процентов молодого поколения Кыргызстана не будет знать русский. Скажем, для молдаван, имеющих выбор — ЕС или Россия, — это не беда. Для Кыргызстана, где в каждой четвертой семье кто–либо работает в России, — возможно, проблема будущего.
Действительно, в странах СНГ сейчас идет этап возрождения языков титульных наций. В Туркмении, скажем, из употребления выдавливают слова “футбол”, “волейбол”, “фортепьяно” и даже “автомобиль”. На Украине вместо давно укоренившегося “город” рекомендовано писать “мiсто”. В Узбекистане привычные названия месяцев поменяли на старый лад. А казахи перевели слова “пианино” и “вертолет”.
В то же время в республики СНГ приходит понимание необходимости параллельного развития и использования как собственного языка, так и русского. Начинают осознавать, что такой подход выгоден и для развития национальных систем образования. Немало молодых людей из Центральной Азии отправляются на учебу в дальнее зарубежье, в Россию. Престиж российских дипломов в большинстве стран СНГ высок. Как установили социологи Института Гэллапа, самый высокий интерес к русскому сегодня проявляют в Таджикистане (98 процентов), Узбекистане (97) и Кыргызстане (96). И хотя многие специалисты связывают это с зависимостью данных республик от рынка труда в России, все же большинство элит стран Содружества терпимо относятся к доминированию русского, поскольку понимают, что титульные языки развиваются крайне медленно и пока не справляются с рядом своих функций, особенно в области науки и технической терминологии. Статус русского языка определен в половине стран СНГ. Самый высокий в Беларуси — государственный, чуть ниже в Кыргызстане — официальный. Еще в четырех странах — Молдове, Украине, Казахстане и Таджикистане — он определен в качестве языка межнационального общения.
Другое дело, что Россия слабовато использует ресурс гуманитарного влияния, данного ей своей культурой и историей. Симпатия к великому и могучему и потребность в нем в странах Содружества сохраняются преимущественно за счет среднего поколения, выросшего в СССР. Однако все же можно сказать, что русский язык на просторах СНГ хотя и уступил по многим позициям другим языкам, но в целом устоял. Наконец–то его авторитет в массовом сознании соседей и бывших соотечественников связан не с политическим давлением, а с его достоинствами. Россиянам остается, не навязывая, но и не стесняясь, этими достоинствами пользоваться.
...кыргызский...
Одной из основных причин недостаточного развития кыргызского считается низкое качество преподавания его в школах. Многие родители жалуются, что у детей по всем предметам “пять”, а по кыргызскому тройка. Не потому, что ребенок неспособный, просто методы и условия обучения не на должном уровне. И вроде бы что–то делается для улучшения ситуации. Разрабатывается методика преподавания. Выпущен новый учебник, более доступный для восприятия. Увеличивается количество часов кыргызского в учебных заведениях. Для учителей проводятся обучающие семинары. А для всех, кто хотел бы изучать госязык, в республике действуют учебные центры.
Но все же проблем море. Взять чехарду с наименованиями населенных пунктов. Зачастую одно название имеет два–три варианта написания. Над систематизацией наработок в области топонимики бьются лингвисты, филологи. Будем надеяться, что специалисты придут к общему знаменателю и в названиях городов и сел будет–таки наведен порядок. Некоторые публицисты пытаются возродить слова, значение и происхождение которых никто уже и не помнит. Читая местные издания, даже сами кыргызы зачастую не понимают многих выражений. В обращение возвращаются слова, которые не использовались веками. Но якобы таким образом кыргызский, заимствовавший множество русских и иностранных слов, снова возвратит былую самобытность. Хотя даже глава Нацкомиссии по госязыку Ташбоо Жумагулов говорит, что слова, пришедшие из других языков, могут служить необходимым дополнением. Любой язык обогащается за счет заимствований. Сотрудники нацкомиссии периодически собираются и рассматривают возможности перевода иностранных слов. Какие–то поддаются переводу, какие–то нет. Есть слова, которые должны оставаться такими, какие они есть, не раз заявлял Жумагулов.
И на этом фоне не так давно депутат Жогорку Кенеша Бейшенбек Абдырасаков предложил в порядке эксперимента в течение трех месяцев во время пленарных заседаний говорить исключительно на кыргызском языке. Что это даст? Будут приниматься хорошие законы? Или возрастет активность народных избранников? Скорее это только станет помехой в работе парламента. А вопрос скорейшего перевода делопроизводства на госязык? Ведь тот же Абдырасаков заявлял, что в школах нехватка учебников на кыргызском составляет более 60 процентов. И если мы не можем обеспечить простенькими пособиями школьников, что уж говорить о министерствах и ведомствах с их сложной официальной терминологией. Надо быть реалистами. При всем желании мы не сможем этого сделать в ближайшем будущем в силу объективных причин. В Узбекистане этот процесс был скоротечным, но тоже застопорился.
Немаловажным вопросом является возможное внедрение в Кыргызстане латинского алфавита, о чем говорится в последнее время. К примеру, Казахстан в 2010 году планирует перейти на латиницу. Вроде бы этот шаг имеет несколько положительных сторон. Во–первых, большинство мировых СМИ выходит на латинице. Во–вторых, значительная часть планеты говорит на тюркских языках, и, кроме Кыргызстана и Казахстана, в тюркоязычном мире все перешли на этот алфавит. На латинице пишут в 75 странах мира, в то время как на кириллице — лишь в 11–ти. Однако же вся эта процедура требует огромных расходов, появится цепочка сопутствующих проблем, решить которые мы пока не в состоянии. Посему, видится, для нашей республики это дело далекого будущего.
...и политический
Некоторые политические и общественные деятели стран Содружества активно используют языковой вопрос, называя его едва ли не проблемой номер один для своих народов. Радикализм при обращении властей с языками опасен, искусственное нагнетание страстей чревато последствиями. Все должно происходить постепенно и по плану. Всему свое время. Псевдопатриотические истерики отдельных политиков вредят гораздо больше, чем медленное развитие госязыка. Кроме того, а что, собственно, плохого в том, что, скажем, кыргыз считает родным русский язык? Как он помешает быть патриотом, достойным гражданином? Человек может владеть языком своей нации, но при этом быть бездарем. Если гражданин приносит пользу стране, так ли уж важны его языковые предпочтения? Ведь есть же в Европе пример Ирландии, в которой практически не сохранился ирландский язык. Из четырехмиллионного населения, по официальным данным, на своем языке говорит всего одна десятая часть. Почти все жители островного государства предпочитают английский, потому что они к нему привыкли, потому что он открывает для людей возможности найти работу, пробиться в жизни. Но разве кто–то осмелится заявить, что ирландцы утратили свою идентичность и гордость?
Гораздо хуже бедность нашей речи, скудный лексикон. Нынешние подростки не могут выучить отрывок из поэмы “Бородино” просто потому, что не понимают многих слов, понятных еще предыдущему поколению. Важный госчиновник в своем выступлении двух слов толком связать не может. Получается, что нам достаточен минимальный словарный запас для бытового и делового общения.
В мире немало государств, где доминирует один язык, но они считаются благополучными: Англия, Соединенные Штаты, Австралия, Китай... Есть развитые страны, которые являются образцовыми и где при этом мирно уживается несколько госязыков: Финляндия, Швейцария, Канада, Нидерланды... Обратный пример — развалившиеся союзные образования. Взять бывшую Югославию. Сербы, хорваты, черногорцы отделяются друг от друга, каждый из народов признает лишь свой язык. И это никому из них еще не пошло во благо. В этом смысле у стран СНГ есть преимущество — русский пока остается общепонятным, общепринятым. Он нас объединяет. Русский знают практически на всем постсоветском пространстве — так зачем его топить сознательно или бессознательно? Ведь может быть не один, а два родных языка или и того больше. В каких скрижалях написано, что родной, он же единственный?
А между тем, по словарю Ожегова, родной язык тот, на котором говорят с детства. Даже в то время как родители упорно не желают или не могут выучить государственный язык, ребенок, оказавшись в языковой среде (в школе, во дворе), непроизвольно, медленно, но верно переключается на другой язык. Если и заниматься языковой раскруткой, то делать это надо с детсадовского карапузного возраста, а не со зрелого. И должен быть план, а не хаотичные метания и желание добиться всего и сразу. Так и хочется спросить наших “реформаторов”: а есть ли у вас план, ну хоть какой–то?
В нашей стране уже выросло поколение, воспринимающее новости из России как информацию, которая нас не касается, либо затрагивает лишь отдаленно. Пройдет немало времени, и языковой вопрос, возможно, утратит свою остроту. Главное — не раскачивать лодку. И не навредить, не сделать так, что кыргызский язык будет вызывать отторжение из–за глупости некоторых наших политиков и чиновников.
Есть такое замечательное явление — эволюция, которая означает постепенный качественный безболезненный переход от одного состояния к другому. Навязывать что–либо, по меньшей мере, неправильно. Люди все равно будут говорить на языке, на котором им проще. И, конечно, роль системы образования и государственной поддержки очень важна. Все же не России в большей степени нужны твердые позиции русского языка и его развитие, а государству, в котором люди на нем говорят.
Урмат КЕНЖЕСАРИЕВ.
Коллаж Романа БЯХОВА.
 Версия для печати
 К содержанию номера
 На главную страницу
|
|
|
|
